manyam

я мир воспринимаю все же как нечто статичное, не меняющееся, огромное, не дающееся для полного познания.
И каждый раз удивляюсь, что мир меняется гораздо быстрее, чем я пытаюсь его узнать.
Двадцать с лишним лет назад представить себе, что я смогу вернуться в Россию было невозможно, впрочем довольно трудно было бы представить себе, что я СССР покину - мечтать об этом можно было, да.

Прошло пару лет, я уехала в мечту, но представить себе, что из мечты можно выехать, уйти, бросить - тоже было трудно.
Тогда, по молодости лет, казалось, что главные наши проблемы решатся, если мы все будем вместе, рядом.
Но нет, все меняется, и мир, и окружающие, только мои представления о его устройстве - увы нет.
Я не успеваю за его изменениями, за ценностями, которые никто не готов ценить, за принципами которые рушатся постоянно.
Да чего уж там, моды меняются так быстро, что уже не понятно вообще, что может быть постоянней дурацкой рубашки с надписями на джибриш языке и кроксов.

спасибо драгоценной oh_miriam

в неделю. И никто не придерется.
Вчера днем я волновалась по поводу разному. Трендела Хане по телефону до умопомрачения, взвешивала то и это, пока она мне тонко не намекнула, что пора вылезать из машины.
Вылезла. Встретила мужа, покатила с ним и с Катей на встречу с очередным умным человеком, умный сказал мне уже и так все, что я знала. Ну и Бог с ним.
Приехали домой, забираем детей, выясняется, что дочь моя Шломит уехала в город М. к подруге, и посеяла в этом городе М., который от меня в другом конце нашей необъятной Родины страны свой телефончег. Хуйня, думаю, звоню пятерым знакомым, договариваюсь как найти аппарат, как его перебросить к четвергу мне; Шломит мне не звонит.
Детей умываем, читаем им книжки; Вова уходит к соседу настроить мышеловку. Мне звонят снова, оказывается в садике собрание, срываюсь туда, хватая Вову с собою. До одиннадцати обсуждаем на собрании важные обстоятельства жизни Сары-Номи в детском саду. От Шломиты ни слуху, ни духу. От Рахели тоже - та в приступе экономии свой телефон оставила дома.
В двенадцать ложимся спать, в час просыпаюсь - у Сары-Номи круп. Чуть не сорвалась в больницу, но кое-как сняли острый приступ, тяжелое дыхание до семи утра, - мы не спали. Мышь попала в мышеловку, мечется по клетке. В шесть Володя уехал на работу и выставил мышь на улицу. В восемь - Сара-Номи как огурчик и в садик. Мышь недобро смотрит на меня из клетки, хлебушек ей не понравился.
Шломит нашлась в школе, с телефончиком, оказывается, она его успела найти в городе М., но не знала, что мы знаем, что она его потеряла.
Обезумевшая я, созвонилась и с Рахелиными подругами, она тоже мирно спала и училась в школе.
Сара-Номи нормально.
Мышь к полудню отложила лапки. Пришлось убрать мышеловку из поля зрения.
Сейчас поеду в город Иерусалим, забрать машинку.
У меня сегодня был выходной.
Я постирала три стирки, разобрала свои украшения (их много), не приготовила еды совсем, а собиралась.
Пыталась поспать днем - не вышло.
Про козу, то есть про мышь, это про нас.
Теперь поучите меня успокаиваться.