Не люблю сплетниц.

Позвонила одна моя знакомая. Говорит мне умным голосом: "Я читаю Гришэма". - Мда, отвечаю, а я Чуковского, большой, кайф. Тут она меня обсмеяла...
- Э..говорю, я не Муху-Цокотуху читаю, ее я тоже наизусть выучила, что ее читать.
- Я понимаю, - продолжила подруга, но я уже слава Богу уже все позабыла про него, и пытается вворотить сплетню, на сей раз про Чуковского и Горького,- про то, как последний поручил Чуковскому переделать Библию для детей, и в какое двусмысленное положение того поставил..."а он ему сказал...", "а она ответила...".
Обиделась я за Чуковского.
На мой взгляд, все что он писал, а я читала все, выдает в нем доброго, честного, умного человека, не без недостатков. Не стоит над ним смеяться, он умел воспитывать своих детей, любил их, а также научил нас всех их любить. И еще он обладал музыкой стиха, даже в прозе; кто сомневается, пусть "Серебряный герб" перечитает.
А также я ему благодарна за это:
"Конечно, я не могу похвалиться, что счастье - доминанта моей жизни. Бывали и утраты, и обиды, и беды. Но у меня с юности было - да и сейчас остается - одно драгоценное свойство: назло всем передрягам и дрязгам вдруг ни с того ни с сего, без всякой видимой причины, почувствуешь сильнейший прилив какого-то сумасшедшего счастья. Особенно в такие периоды, когда надлежало бы хныкать и жаловаться, вдруг вскакиваешь с постели с таким безумным ощущением радости, словно ты пятилетний мальчишка, которому подарили свисток....и твердишь своего любимого Уитмена:

Отныне я не требую счастья,
я сам свое счастье."

И еще: "Почему многие, приближаясь ко мне,
зажигают в крови моей солнце!
Почему, когда они покидают меня,
флаги моей радости никнут!"

Окончен бал

Сходила на выпускной вечер своей девочки. Она среднюю ступень закончила.
Очень все долго было как-то, спектакль малость затянутый и натянутый; но!
Великолепные были соло на дарбуках, исполненные пятнадцатью мальчишками, те же мальчишки в сатирических сценках были умопомрачительно смешны, девочки очень красиво танцевали, если бы еще все молчали при этом...но к совершенству мы только стремимся еще.
Самое конечно удивительное, это пение аТиквы в конце - единым залом, без музсопровождения, как молитву, впрочем она такова и есть.
Сара-Номи, как известный ценитель культуры, тоже очень оживлялась во время дарбук и танцев и скучала во вводной торжественной части, подбадривая ораторов энергичными "дай, дай, бла-бла-бла!", что означает "Хватит болтать уже, давай скорей культуру в массу!". А потом она поспала немножко посредине спектакля, там где было про грустное, но потом проснулась, как раз пора было петь про "еврейскую душу в ожидании Сиона" и идти домой.